Сочинение В чем суть «обломовской системы воспитания»?

Илья Ильич Обломов лежит на диване. Эта фраза известна каждому, кто хоть раз открывал роман Гончарова. Но за этим лежанием скрывается не просто лень, а целая жизненная философия, которая была заложена в герое с самого детства. Суть «обломовской системы воспитания» на самом деле страшна и проста: это искусство гасить в человеке живую душу, заменяя её приятной, но мёртвой мечтой. Это не про отсутствие розг – это про то, как тепло и забота могут убить личность вернее любого наказания.
Вспомним Обломовку. Какая там тишина! Какая сонная благодать! Ребёнок Илюша бегает, шалит, ему интересно всё на свете: и овраг, и галерея, и лакеи, которые снуют по двору. Но любое его живое движение тут же пресекается заботливой рукой. «Ах, боже мой! Этакий ребёнок! Убьётся!» – причитает мать. «Куда ты, Илюша? Нельзя, батюшка!» – останавливает нянька. Ребёнка не наказывают, не бьют – его просто не пускают в настоящую жизнь. Его кутают, оберегают от ветра, от солнца, от падений, от самостоятельности. Ему внушают, что мир вокруг полон опасностей, что любое действие – это труд, а труд – это наказание. И маленький Илюша быстро усваивает главный урок: лежать на диване безопасно, а бегать и познавать – страшно и хлопотно. В этом и есть первая и главная черта системы: формирование пассивности через гиперопеку.
Второй важнейший элемент – это культ сна и еды. Обломовка живёт не по часам, а по ритму желудка и дрёмы. Обед длится часами, после него следует обязательный сон, который накрывает весь дом «всеобщей, ничем непобедимой дрёмой». Ребёнок видит, что жизнь взрослых – это череда вкусных обедов и сладкого ничегонеделания. Он не видит труда. Он не видит цели. Он видит только покой. Идеал жизни для Ильи Ильича формируется именно такой: чтобы была вкусная еда, мягкая перина, чтобы не было шума и суеты, чтобы никто не торопил. Эта система воспитывает не просто ленивца, а человека, для которого сон и покой становятся главными жизненными ценностями. Любая активность воспринимается как нарушение вселенской гармонии.
Третья, самая тонкая и опасная часть системы – это сказки и поэзия. Мать читает Илюше про Милитрису Кирбитьевну, про королевен, про богатырей. Няня рассказывает чудесные истории о реках мёда и молока, где не надо работать, а только гулять и ничего не делать. Казалось бы, что плохого в сказках? Они развивают фантазию! Но в «обломовской системе» сказка становится не стимулом к подвигу, а заменой реальности. Ребёнок привыкает к тому, что всё прекрасное происходит само собой – по щучьему велению. Ему не внушают, что для достижения цели нужно приложить усилие. Наоборот, ему внушают, что всё лучшее случается во сне или по волшебству. Вырастая, Обломов так и ждёт чуда – своего Захара, своего Штольца, свою Ольгу, которые придут и решат все его проблемы, накормят, оденут и обеспечат тот самый идеальный покой.
Что же получается в итоге? Вырастает человек с чистой, нежной и по-своему благородной душой, но абсолютно не приспособленный к жизни. Он прекрасен в своих мечтах и в своей любви, но совершенно никчёмен в делах. Он не может управлять имением, потому что ему внушили, что имение само должно давать доход. Он не может полюбить по-настоящему деятельно, как любит Штольц или Ольга. Его любовь – это тоже сон. Любая ссора, любое требование активных действий заставляют его страдать, и он бежит обратно в свою скорлупу – на диван и в халат.
Интересно, что Обломов, понимая всю губительность «обломовской системы», ничего не может с собой поделать. Он умный человек, он видит, что жизнь проходит мимо, что он «болезненно отстал» от века. В сцене, где он встаёт с дивана и даёт пощёчину Захару, а потом мучается от этого, видна вся трагедия: он знает, как надо, но внутри него сидит тот самый сонный Илюша, которого когда-то напугали оврагом и приучили к тому, что лучше ничего не делать.
Итак, суть «обломовской системы воспитания» – это формирование «хрустальной души» в вакууме страха и безделья. Это попытка вырастить человека, который не знает боли, труда и разочарований. Но цена этого воспитания – потеря личности. Вместо деятеля получается созерцатель. Вместо человека – прекрасный, добрый, честный ребёнок, навсегда застрявший в возрасте семи лет, который так и ждёт, что кто-то большой и сильный придёт и наведёт в его жизни порядок. И это грустнее любого порока. Ведь порок можно победить, а вот перевоспитать душу, которая с детства приучена только спать и мечтать, – почти невозможно. В этом и есть трагедия не самого Обломова, а всех нас, кто иногда слишком сильно прячет детей от жизни.