Смелость Печорина в романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»

Все мы в школе читали романы про отважных героев, которые сражаются с драконами, спасают целые королевства или совершают великие научные открытия. Их смелость видна сразу: это блеск шпаги, решительный взгляд, готовность отдать жизнь за идею. Но когда я закрыл последнюю страницу «Героя нашего времени», у меня осталось странное чувство. Григорий Печорин не похож ни на одного из таких героев. Он не спасает никого, кроме, может быть, себя от скуки, не совершает громких подвигов. И всё же, размышляя о нём, я постоянно возвращаюсь к слову «смелость». Только смелость эта особенная, страшная и беспощадная, направленная не вовне, а внутрь себя.
Чтобы понять её, нужно посмотреть, в каком мире живёт Печорин. Это время после восстания декабристов, когда лучшие люди либо сломлены, либо замолчали. Мечты о великом деле разбились, а жить обычной жизнью — помещика, офицера, мужа — для человека с умом и энергией Печорина невыносимо скучно. Общество вокруг него фальшиво, любовь часто оказывается игрой, дружба — пустым звуком. В такой обстановке обычный человек либо смирился бы, либо стал притворяться, надев удобную маску. Но Печорин не таков. Его первая и главная смелость — это смелость быть собой, каким бы горьким и опасным это «я» ни было. Он отказывается лгать себе. Он с беспощадной честностью изучает собственные поступки, как учёный изучает подопытного жука, и записывает эти наблюдения в журнал. Представьте, насколько это страшно — заглянуть в глубину своей души и не отвести взгляд, увидеть там не благородные порывы, а скуку, эгоизм, жажду власти над другими. Большинство из нас такого взгляда боятся и прячутся от него. Печорин же смотрит прямо и записывает: «Я иногда себя презираю… не оттого ли я презираю и других?»
Эта внутренняя честность рождает и внешнюю смелость, которая проявляется в его поступках. Но это не смелость ради благой цели. Это смелость как следствие полного равнодушия к собственной судьбе. Ему наскучила жизнь, и он играет с ней, как с фишками в карточной игре. Дуэль с Грушницким — самый яркий пример. Печорин отлично видит жалкую интригу против себя, но не пытается её предотвратить миром. Он холодно и методично ведёт дело к трагической развязке. Он идёт на дуэль, зная, что может быть убит, но его лицемерный противник испытывает настоящий животный страх. Печорина же страшит не смерть, а мысль показаться трусом в собственных глазах. Его смелость здесь леденящая: он стоит под выстрелом, не моргнув глазом, потому что просто не дорожит жизнью. «А что ж? умереть так умереть! потеря для мира небольшая; да и мне самому порядочно уж скучно», — думает он. Это не героизм, а отчаяние человека, для которого риск стал единственным лекарством от душевной пустоты.
Такая же бесстрашная безрассудность видна в истории с Бэлой. Печорин, рискуя головой, похищает девушку из родного дома, ворует для неё дорогого коня, хладнокровно стреляется с её женихом. Со стороны это выглядит как отчаянная смелость влюблённого. Но мы-то знаем из его дневника, что это лишь очередной эксперимент. Он смел не потому, что так сильна его любовь, а потому, что ему интересно, сможет ли дикая черкесская девушка разбудить в нём настоящие чувства. Когда эксперимент fails, он с той же холодной смелостью признаёт свою ошибку и внутренне отступает, оставив за собой разрушенную судьбу.
Но, пожалуй, самая мучительная смелость Печорина — это смелость причинять боль другим и видеть последствия. Он, как хирург без анестезии, проводит болезненные эксперименты над сердцами тех, кто встречается на его пути. Он разбивает жизнь княжны Мери, зная, что не любит её. Он разрушает душевное спокойствие Веры, единственной женщины, которая его поняла и полюбила. Он цинично разоблачает игру Грушницкого, обрекая того на ненависть к себе. И он не отворачивается от слёз и страданий, которые вызывает. Он смотрит на них, анализирует, записывает в журнал. Для этого тоже нужна особая жестокосердная смелость — не прятаться за оправданиями, а видеть, что ты являесь источником зла для окружающих, и продолжать быть таким, потому что иначе — скука, духовная смерть.
Вот и получается, что смелость Печорина — это трагический парадокс. Он храбр в мелочах и бесстрашен перед лицом смертельной опасности, но у него не хватает смелости для самого главного: найти настоящую, большую цель, ради которой стоит жить. Его сила воли и бесстрашие тратятся впустую, как вода, льющаяся в песок. Он как великолепный парусник, построенный для дальних плаваний и штормов, но брошенный ржаветь в забытой гавани. Экипаж в отчаянии, капитан презирает всех, включая себя, но когда поднимается ветер, он всё равно выходит в море — не для того, чтобы куда-то приплыть, а просто чтобы почувствовать качку и риск кораблекрушения.
В конце концов, читая роман, я испытываю к Печорину сложные чувства. Его нельзя назвать героем в привычном смысле, его смелость не восхищает, а скорее пугает. Но в ней есть страшная правда. Лермонтов, создавая этого персонажа, проявил величайшую смелость как писатель — показал не идеал, а болезнь своего поколения. Он заставил нас увидеть, что смелость без добра, без любви к людям, без высокой цели превращается в разрушительную силу. Она делает человека не творцом, а холодным наблюдателем и участником собственной и чужой трагедии.
Смелость Печорина — это смелость обречённого. Он достаточно смел, чтобы смотреть правде в глаза и идти до конца в своих поступках, но не хватает мужества (или, может быть, просто негде взять) для того, чтобы эту правду преодолеть, чтобы поверить во что-то светлое. Его история — это предупреждение. Она говорит нам, что настоящая смелость должна быть не только в том, чтобы не бояться врагов или смерти, но и в том, чтобы не бояться жить полной жизнью, любить, совершать ошибки и верить, даже когда всё вокруг кажется пустым и бессмысленным. Без этого внутреннего стержня любая, даже самая отчаянная храбрость, оборачивается пустотой и приводит человека в тупик, из которого, как показала судьба Печорина, уже нет выхода.