Чичиков — это беда или надежда России? (по повести Н.В. Гоголя «Мертвые души»)

Когда читаешь поэму Гоголя «Мертвые души» и думаешь о главном герое, Павле Ивановиче Чичикове, в голову приходит странный и тревожный вопрос. Этот вопрос задают себе и критики, и просто читатели уже почти двести лет. И я, как школьник, тоже хочу в нем разобраться. С одной стороны, перед нами мошенник, аферист, скупающий умерших крестьян, чтобы заложить их в банке и получить деньги. Это же деяние аморальное, бесчеловечное, отдает какой-то гнилью и чертовщиной. С другой стороны, Чичиков — человек дела, активный, неунывающий. В эпоху, когда все вокруг погрязли в лени, безделье и пустой мечтательности, он один пытается что-то строить, пусть и на таком гнилом фундаменте. Так кто же он для России — беда или надежда? Мне кажется, что Гоголь дал нам очень хитрый, неоднозначный ответ, и чтобы его понять, нужно присмотреться к герою повнимательнее.
Беда Чичикова очевидна и лежит на поверхности. Он — нравственный урод. Гоголь специально показывает нам, что Чичиков совсем не похож на других помещиков. Он не такой грубый и тупой, как Собакевич, не такой пустой фантазер, как Манилов, не такой скупой и подозрительный, как Коробочка, и не такой буйный лгун, как Ноздрев. Он — «средний человек». Но эта «средность» самая страшная. Она означает, что у него нет никаких твердых принципов, никакой моральной опоры. Он как хамелеон может принять любой облик, лишь бы добиться своего. Единственная цель его жизни — богатство, комфорт, положение в обществе. И ради этой цели он готов на все. Он не просто обманывает государство (что само по себе преступно), он торгует мертвыми душами, а по сути, торгует памятью о людях, превращая трагедию смерти в бухгалтерскую проводку. Душа человека — вот что для него ничего не значит. Он покупает «ничто», пустоту, и хочет разбогатеть на этой пустоте. Разве это не страшная метафора всей русской жизни того времени? Все кругом — мертвые души: помещики, чиновники, сам Чичиков. Они духовно мертвы, а он пытается сделать на этой смерти капитал. Вот она, главная беда, которую воплощает Чичиков — торжество бездуховности, жажды наживы, которая выжигает все человеческое. Если он — наша надежда, то какая же это мрачная, безнадежная надежда.
Но давайте посмотрим на картину шире. Кто такие все эти Маниловы, Коробочки, Плюшкины? Это же олицетворение застоя, косности, никчемности дворянской жизни. Манилов строит воздушные замки, но не может даже достроить дом, у него пустая комната и книга, заложенная на одной странице. Коробочка вся в прошлом, в мелочном хозяйстве, она как муха, увязшая в патоке. Ноздрев — кутеж и вранье без всякой цели и смысла. Собакевич — тяжелая, неповоротливая сила, которая только ест и спит. Плюшкин — уродливейшая скупость, уничтожающая всё вокруг. Это целая галерея «мертвых душ», которые не живут, а только существуют, разлагаясь на корню. И вот в этот застывший, сонный мир врывается Чичиков. Он как вихрь, как пружина, которая вдруг начинает раскручиваться. Он не сидит на месте, он едет, договаривается, торгуется, ищет выгоду. В нем есть энергия, пусть и разрушительная, темная. В нем есть воля к жизни, пусть и к жизни свиньи, которая хочет только есть и спать в довольстве, но всё же — воля! В этом смысле Чичиков, конечно, явление нового типа. Это капиталист, буржуа, делец. Он — знак перемен, которые неизбежно должны были прийти в Россию. Крепостное право, дворянская лень и барство — всё это должно было рухнуть. И Чичиков — этот первый росток новой эпохи, эпохи денег, сделок, предприимчивости. И если надежда России в том, чтобы проснуться от летаргического сна, вылезти из засаленных халатов и начать делать дела, то Чичиков — это и есть эта надежда. Страшно, что он такой пошлый, но может быть, именно такая страшная, грубая сила нужна была, чтобы сдвинуть с места неповоротливую глыбу крепостничества?
И все же, я не могу принять Чичикова как надежду. Надежда должна быть светлой, а она не может строиться на лжи и мертвечине. Гоголь в своей поэме гениально показывает, что попытка построить что-то хорошее на зле и обмане обречена на провал. Ведь чем заканчивается афера Чичикова? Полным крахом. Его секрет раскрывается, город охвачен паникой, и герой вынужден бежать. Его «дело» не принесло ему счастья, оно лишь обнажило всю гниль, всю ложь, на которой держался этот мир. Чичиков обнажил проблему, но не решил её. Он — диагноз, а не лекарство. Настоящая надежда России, как мне кажется, не в Чичикове, а в том, что Гоголь показывает нам эту страшную картину, заставляя нас ужаснуться. В лирических отступлениях поэмы, в знаменитом образе «Руси-тройки» звучит вера автора в какой-то другой, настоящий, великий путь России. Эта тройка несется, и все сторонятся её. Но кто сидит в этой тройке? Чичиков? Или кто-то другой, кто должен появиться? Гоголь не дает ответа. Он оставляет нас в тревоге и надежде одновременно.
Поэтому я делаю для себя такой вывод. Чичиков — это, безусловно, страшная беда для России. Он олицетворяет пошлость, бездуховность, торгашество, которое убивает в человеке всё живое. Если на такой «надежде» строить будущее, то мы получим мир без души, мир чистогана, где продается и покупается всё, даже человеческая память. Но, парадоксальным образом, Чичиков — это и знак того, что старый мир прогнил и должен рухнуть. Его появление в городе N всколыхнуло это болото, и через это вскрытие все увидели свои язвы. Может быть, настоящая надежда России не в том, чтобы стать Чичиковыми, а в том, чтобы ужаснуться Чичикову, понять всю мерзость «мертвых душ» и захотеть стать душами живыми. Чичиков — это зеркало, в которое каждый может посмотреть и спросить себя: «А не мертвец ли я?» И если мы зададимся этим вопросом, если мы увидим в Чичикове не героя, а предупреждение, то, может быть, у России появится шанс на настоящую, светлую, живую надежду.