Сочинение Души мертвые и живые в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души»

Иногда, читая книгу, чувствуешь, как за ее словами скрывается что-то огромное и важное, словно автор разговаривает не с нашим умом, а прямо с сердцем. Такова поэма Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души». С первого взгляда это история о хитроумном чиновнике Чичикове, который скупает у помещиков умерших, но еще не вычеркнутых из ревизских списков крестьян. Но чем дальше погружаешься в этот странный мир, тем отчетливее понимаешь: речь здесь идет совсем не о деньгах и аферах. Гоголь, как опытный врач, ставит страшный диагноз целой эпохе и показывает нам души – одни, которые уже давно уснули навеки, и другие, в которых еще теплится слабый, но живой огонек.
Галерея помещиков, которых посещает Павел Иванович Чичиков, – это настоящее кладбище человеческих качеств. Каждый из них, по сути, уже не человек, а лишь тень, марионетка, управляемая одной-единственной страстью, заменившей всю сложность и красоту души.
Первым на этом печальном пути встречается Манилов. Его душа, кажется, растворилась в сладкой мечтательности и бесплодных фантазиях. Он строит воздушные замки, говорит изысканно и любезно, но за этим – пустота. В его доме вечная недоделка: кресла стоят обтянутые рогожей, книга уже два года лежит с закладкой на четырнадцатой странице. Его душа не мертва в грубом смысле – она просто уснула, усыплена ленью и праздными мечтами. Она не живет, а дремлет в сладком забытьи, не способная ни на реальное дело, ни на настоящее чувство.
Совсем иное царство – мир Коробочки. Если душа Манилова улетела в облака, то душа Настасьи Петровны накрепко заперта в ее потайном сундучке. Она вся – вещь, хозяйство, расчет. Ее мир ограничен забором усадьбы, а главная забота – чтобы не продешевить. Она не удивляется тому, что Чичиков покупает мертвых, она боится лишь одного: как бы не ошибиться в цене. Ее душа окаменела, превратилась в часть имущества, в придаток к бесконечным кладовым, амбарам и курятникам. В ней нет зла, но нет и жизни – лишь бесконечное, тупое собирание и сохранение.
Затем мы попадаем в разгульный ад Ноздрева. Его душа – это вечный вихрь, необузданная и бесплодная энергия. Он врет, хвастает, затевает драки и ссоры, меняет все, что имеет, на что угодно. Но в этой кажущейся живости нет цели, нет сердца. Его душа похожа на пожар: ярко, шумно, но выгорает дотла, не оставляя после себя ничего, кроме пепла и разорения. Это не жизнь, а ее грубая, уродливая пародия, душа, промотавшая себя впустую.
Трагической кульминацией этой галереи предстает Плюшкин. Это уже не просто мертвая душа – это ее разложение. Жадность здесь съела не только все человеческое, но и саму личность. Он копит ради самого копения, живя среди невообразимой грязи и нищеты, будучи богачом. Он потерял связь с детьми, с миром, даже с самим собой. Его душа, как и гниющие в его амбарах сокровища, превратилась в тлен. Гоголь называет его «прорехой на человечестве» – страшнее приговора трудно представить. В Плюшкине мы видим конечный итог пути, на котором оказались все помещики: полную духовную гибель.
Но среди этого царства смерти странствует главный герой – Павел Иванович Чичиков. Его душа – особая история. Она не окаменела, как у Коробочки, и не развеялась, как у Манилова. Она – живая, но тяжело больная, изуродованная. Чичиков деятелен, умен, настойчив. В нем есть энергия, которой так не хватает другим. Но вся эта энергия, вся живость его натуры поставлена на службу одной низкой идее – обогащению любым путем. Его душа жива, но она в плену, она порабощена страстью к «миллиону», который стал для него заменой всего: счастья, любви, чести. Он – живой человек с мертвой целью, и в этом его трагедия еще страшнее, чем полная смерть души Плюшкина. Он не призрак, он – предатель, предавший в себе все человеческое.
И вот, кажется, в этом мире нет ни проблеска света. Но Гоголь, этот удивительный писатель, верил в Россию и в человека. И живые души в его поэме все-таки есть. Прежде всего, это сам автор, чей голос то и дело прорывается сквозь повествование. Его лирические отступления – это крик живой, страдающей и любящей души. Он смеется сквозь слезы, горюет о пошлости и низости, и в этом горении – настоящая жизнь. Его душа не просто жива – она полыхает, пытаясь разбудить спящих.
А еще живые души – это те самые «мертвые» крестьяне, которых скупает Чичиков. Они физически мертвы, но в памяти, в рассказах, в тех характеристиках, которые дают им помещики и чиновники, они предстают как люди невероятной силы, умелости и духа. Плотник Степан Пробка, который мог вбить топором гвоздь в подметку сапога, богатырь-кирпичник Милушкин, сапожник Максим Телятников, бунтарь и правдолюбец Абакум Фыров, ушедший в бурлаки на волю… Это галерея народных характеров, сильных, талантливых, свободолюбивых. Их нет в живых, но они – подлинно живые души, воплощение неистребимой силы и таланта русского народа. Они – скрытый, но мощный contrast мертвому миру их хозяев.
И, наконец, знаменитый лирический финал поэмы – гимн Руси-тройке. Здесь Гоголь напрямую обращается к живой, неиспорченной душе России, которая, как птица-тройка, мчится в будущее, оставляя позади весь этот застоявшийся, мертвящий мир помещиков и чиновников. В этом образе – безграничная вера в то, что душа народа жива, что она способна на великий путь, на духовное прозрение и возрождение. Живая душа России противопоставлена мертвым душам ее нерадивых «хозяев».
Так что же такое «мертвая душа» по Гоголю? Это не отсутствие биологической жизни. Это душа, которая перестала развиваться, стремиться, любить, страдать по-настоящему. Она заменила высокие духовные цели низменными страстями: скукой, жадностью, чревоугодием, тщеславием. Она существует, но не живет. «Живая душа» – это душа, способная к движению, к полету, к ошибкам и раскаянию, к любви и страданию. Это душа, которая, даже будучи скована пороками, как у Чичикова, все еще может услышать призыв и измениться.
Читая «Мертвые души», понимаешь, что эта книга – не просто сатира на крепостничество. Это глубокое философское произведение о самом главном выборе, который стоит перед каждым человеком: быть или казаться, жить полной духовной жизнью или медленно умирать, закапывая свои лучшие качества в погоне за призраками. Гоголь показывает нам страшные последствия духовной спячки, но в самом конце оставляет нам надежду – подобно тому, как после долгой, темной, морозной ночи на небе обязательно появляется первый проблеск зари. И этот проблеск – живая, неукротимая душа самой России, которой еще предстоит воспрянуть и удивить мир.